народ собирался, чтобы избрать себе короля. Сам архиепископ когда-то имел здесь резиденцию.
Правда, теперь все было в прошлом: войны разорили город, разрушены старые церкви и монастыри, пришли в упадок ремесла. Один за другим покидали город богатые купцы; упала знаменитая когда-то торговля сукнами и кожей…
И все-таки деревенскому юноше Лунд казался большим, сказочным. Смущенный и оробевший, он решил, не теряя времени, поскорее разыскать профессора, к которому у него было письмо из дому.
Издалека доносился печальный звон колокола. Навстречу юноше двигалась пышная погребальная процессия. Он решил подождать, пока она минует его.
Множество людей, следовавших за гробом, зажиточная и даже богатая одежда многих из них возбудили любопытство прибывшего.
— Не откажите в любезности сказать, кого так торжественно хоронят? — обратился он с вопросом к одному из горожан.
— Достопочтенного декана Гумеруса, — ответил тот, продолжая свой путь.
Дрожащей рукой Карл вытащил заветное письмо: оно было адресовано декану, профессору Гумерусу…
Светлые планы, честолюбивые мечты о том, как он покорит университет, Лунд, — все рухнуло разом.
Колокола звонят, гудят все громче и громче.
А может быть, это кровь стучит в его голове?
Почему стало так черно кругом, разве наступила ночь? И он идет один в этой страшной темноте позади всех, идет за гробом своих надежд.
Маленький Калле
Каждый, побывав в Стенброхульте, сказал бы: «Вот действительно на редкость живописная местность!» Стенброхульт стоит на берегу озера Моклен. На противоположной стороне чернеет сосновый бор. Повсюду видны тенистые рощи и пышные луга. На холме у залива — церковь, а поблизости от нее — скромный дом отца Карла Линнеуса, Нильса Линнеуса.
Отправив сына в Лунд, пастор Нильс и его супруга Христина не особенно верили, что он там останется. В глубине души они были совсем не против того, чтобы его постигла неудача и он возвратился домой, хотя, понятно, в то же время мысль о возможной ученой карьере сына ласкала их самолюбие.
Но ведь совсем не известно еще, к чему может привести университет. Лекарь? Садовник? Хорошо ли эти люди обеспечены в жизни? То ли дело положение священника! Это привычное, понятное занятие в их роду.
— Подумать только, лекарь… Да заработает ли он себе на жизнь? Конечно, в нашем приходе особого достатка нельзя иметь, но по милости бога и мы не бедствуем. Сколько священников уже дал наш род! Не так ли? — обратился пастор Нильс к жене, раскуривая трубку.
Христина, женщина добрая, любящая, во всем была согласна с мужем.
— А Карла так влечет наука, с этим нельзя не считаться. Пусть младший сын останется дома и пойдет по стопам отца и дедов. Старшего ждет иная жизнь. Не надо ему препятствовать, — задумчиво говорил отец.
После таких разговоров они обычно шли по своим делам. Пастор Нильс навещал кого-нибудь из прихожан, а его жена принималась за работу по дому или в саду.
По натуре очень деятельная, она отлично управлялась со своим скромным хозяйством. Их небольшой дом, обставленный почти скудно, поражал чистотой. Медная и оловянная посуда блестела и сверкала на полках лучше, чем у других хозяек в приходе.
Христина вышла замуж семнадцати лет и сразу удивила соседей своим умением вести дом, готовить кушанья, ухаживать за птицей.
Сам пастор Нильс отличался дружелюбием и умеренностью во всем. Бедные прихожане особенно ценили его за последнее качество. В других приходах, они знали это хорошо, содержание священников ложилось большим гнетом на народ.
По закону, одну десятую часть всех доходов каждый должен был отдавать духовенству. Уборку полей и заготовку сена для домашнего скота, принадлежавшего священникам, производило население.
Но многие из них и этим не довольствовались. Они обратили в статью дохода давний обычай — выдачу за своей подписью аттестатов прислуге и батракам. Без хорошего отзыва от пастора никто и не возьмет работника или работницу на ферму. Но за аттестат духовенство брало деньги, и немалые.
Пастор Нильс всей душой осуждал священников за корыстолюбие. Он сам и его семья стремились помочь прихожанам, если с кем из них случалась беда. К пастору и его жене шли за советом в семейных делах, за лекарством, за семенами. Шли просто поговорить, вместе выкурить трубку. Соберутся к дому Нильса, сядут полукругом и разговаривает не спеша, с достоинством. Потом посмотрят сад и, также не спеша, разойдутся.
А сад у пастора редкостный во всей провинции Смоландии. Небольшой, но в нем собраны растения из ближних мест и выписанные издалека. Все свободные часы пастор Нильс работал у себя в саду. Сорок лет прожил он в Стенброхульте, и никогда не остывала его любовь к саду. Он приходил сюда утром, до службы в церкви, здесь обдумывал свои воскресные проповеди, заглядывал и поздно вечером, перед сном.
Жена пастора полюбила сад еще больше с того времени, как заметила, что ее первенец Карл — маленький Калле — страстно стремится к растениям. Ничто не могло так занять мальчика, ни игрушки, ни лакомство, как новый цветок. С удивительной серьезностью малютка устремлял на него глаза, а потом переводил взгляд на мать, словно спрашивая: «Как его зовут?»
Теперь, когда Карла уже не было в Стенброхульте, его мать с особой нежностью приходила в сад и среди растений вспоминала о сыне. Вот здесь он шел по дорожке, ступая еще неверными шагами. Этот кустик Калле принес из рощи и сам посадил. Пастор Нильс задумчиво смотрел, как она молча переходит от растения к растению. Он великолепно знал, о чем она думает, о ком грустит.
— Помнишь его прогулку с тобой — первый урок ботаники? — однажды сказала
